Rockcor N1 (2026) – Интервью. Dirkschneider & The Old Gang (короткая версия)
То, что названия проектов Удо Диркшнайдера не отличаются особой креативностью, – факт известный. Изза этого к 2022 году все возможные сочетания имени и фамилии легендарного немецкого вокалиста оказались исчерпаны: U.D.O. было названием основной группы, Dirkschneider – проектом, исполнявшим композиции Accept, а непосредственно под именем Udo Dirkschneider вышел сольный альбом Удо «My Way». Так что с новым проектом пришлось решать непростую задачу поиска подходящего названия. Удо нашёл решение, дописав к своей фамилии «…и старая банда». Впрочем, я немного лукавлю– когда впервые прозвучало название DIRKSCHNEIDER & THE OLD GANG, имя Udo Dirkschneider ещё не было использовано, ведь сольный альбом был записан позднее. Да и вообще, шутки в сторону – начавшись как разовый благотворительный проект в 2020 году, DATOG со временем превратились в явление другого по рядка – группу, которую никто не ожидал, но которой многие оказались рады. Ещё бы, ведь коллектив, ведомый Удо, объединил старых участников Accept (Петер Бальтес, Штефан Кауфманн) и U.D.O. (Матиас Дит), добавив к ним «свежей крови» в лице представителей нового поколения – нынешнего барабанщика U.D.O. Свена Диркшнайдера и талантливой вокалистки Мануэлы Би берт. Потребовалось некоторое время, чтобы музыканты дозрели до записи полноформатного альбома: «Babylon» вышел 3 октября 2025 года и порадовал нас разноплановой музыкой, в центре которой билось знакомое «металлическое сердце». Мы по общались с гитаристом Матиасом Дитом и вокалисткой Мануэлой Биберт, которая сыграла важную роль в формировании уникального звучания этого альбома и которая, кстати говоря, родом из Казахстана. - Привет, Мануэла, привет, Матиас! Рад вас видеть!
[Оба]: Привет! Взаимно!
- Матиас, расскажи о своём самом раннем воспоминании о Dirkschneider & The Old Gang.
[М.Д.]: Моё первое воспоминание – это сообщение в мессенджере, которое я получил от Штефана Кауфманна в… кажется, 2020 году. Или 2021м? Нет, вроде в 2020м. Он прислал мне ссылку на видео, которое называлось «Where The Angels Fly». Я включил его и подумал: «Господи, что они делают на этот раз?» После этого я позвонил ему – мы не потеряли связь за всё это время – и сказал: «Штефан, что за хрень ты творишь? Сейчас время “короны”, предполагается, что ты ничего не должен делать, а ты видео выпускаешь! Но мне понравилось!»
- В какой момент стало понятно, что это становится чем-то бОльшим, чем разовый благотворительный проект?
[М.Б.]: Как по мне, тут нельзя выделить какой-то переломный момент. Да, сначала это был благотворительный проект, мы сделали три сингла, которые хорошо пошли: нам было интересно над ними работать, и слушателям они понравились. И люди захотели большего. Мы следили за комментариями, и народ буквально требовал альбом! Мы начали думать об этом и в итоге записали «Babylon».
[М.Д.]: Для меня это выглядело как благотворительный проект до момента выхода видео. Мы наблюдали, как количество просмотров растёт день ото дня, и в какой-то момент с нами связался лейбл и предложил выпустить [EP], после которого нас завалили отзывами, так что мы были просто обязаны сделать ещё одну запись! Как по мне, главным образом этот проект толкал вперёд Штефан, он говорил: «Нужно сделать ещё запись! У нас есть Мануэла, она играет огромную роль в этом проекте, и она готова сделать записать альбом! Ты хочешь сыграть с нами?» У меня как раз было время, так что я согласился. Каждый из нас внёс вклад в новый материал, и я помню, как пришёл в студию к Штефану с кучей своих идей, которые накопил за годы, и некоторые из них оказа лись подходящими. Тогда всё и начало вырастать в нечто большее.
- Мануэла, впервые тебе довелось поработать с Удо Диркш найдером, когда U.D.O. записывали симфонический альбом «We Are One». Знала ли ты о группах Accept и U.D.O. до этого?
[М.Б.]: Да, конечно! Я знала и об Accept, и о U.D.O. ещё до работы над «We Are One». Невозможно быть частью рок или металл сцены в Германии – да и где угодно – и не знать, кто такой Удо Диркшнайдер. Это же икона, он оказал огромное влияние на множество музыкантов. Честно говоря, я и представить себе не могла, что однажды буду с ним работать! Когда появилась возможность принять участие в этом проекте с оркестром, всё выглядело слегка сюрреалистично, я думала: «Подождите, это тот самый Удо?» (смеётся). Это была огромная честь, и всё, что происходило с самого первого дня, стало для меня потрясающим творческим опытом.
- Как бы ты описала свои отношения с тяжелой музыкой до того, как ты начала сотрудничать с U.D.O.?
[М.Б.]: Я всегда любила мощную музыку, такую, в которой чувствуются энергия и эмоции, но я бы не сказала, что была сильно вовлечена в мир хэви-металла. Мой бэкграунд – это больше классика, поп-музыка и музыка кинематографа – вещи с сильными мелодиями и захватываю щей атмосферой. Однако я всегда ценила напористость и страсть, при сущие тяжёлой музыке. Когда я начала работать с U.D.O., то поняла, насколько металл может быть выразительным и динамичным: это не просто громкая и агрессивная музыка, в ней раскрывается множество эмоций и историй. Это настоящая драма. И это то, что отозвалось во мне и открыло для меня целый новый творческий мир.
- Расскажи чуть подробнее, какую музыку ты в основном слушаешь?
[М.Б.]: У меня достаточно разносторонний вкус, всё зависит от настроения. Я люблю музыку из фильмов и симфоническую музыку, особенно таких композиторов, как Ханс Циммер и Томас Ньюман. Мне так же нравятся сильные вокалисты – от представителей классического рока до соула и джаза. Иногда я могу слушать поп-музыку, иногда – саундтреки, а иногда – погрузиться в нечто совсем иное, например, прогрессив-рок или симфонический металл. Пожалуй, меня больше всего тянет к музыке, которая рассказывает истории или создаёт свою, особую, атмосферу. Главное, чтобы эта музыка пробуждала во мне чувства, а жанр не важен.
- Каковы были твои первые впечатления от Удо Диркшнайдера?
[М.Б.]: Моё первое впечатление об Удо: он невероятно аутентичен. Он такой, каким ты его видишь: прямой, честный и полный энергии. Я помню, как нервничала перед первой встречей, ведь это настоящая легенда. Но ему сразу удалось сделать так, чтобы я почувствовала себя комфортно. У него очень приземлённый подход к вещам и людям, и сразу видно, какую страсть он испытывает к музыке. Ещё меня удивило то, насколько он открыт в плане творчества: его искренне интересовали новые идеи, новый звук, даже если это выходило за рамки традиционного хэви-металла.
- Матиас, ты давно знаком с Удо. Скажи, он как-то поменялся с момента вашего знакомства?
[М.Д.]: Он стал старше, его голос немного изменился, как и у любого человека. И, я думаю, он стал мягче и спокойнее. Я люблю Удо, всегда любил, с первых дней. Мы всегда отлично ладили. Буквально час назад разговаривал с ним по телефону. В общем, мало что изменилось. Может, он мог бы скинуть несколько кило… (смеётся) Но это Удо! Он такой, какой есть. Пожалуй, сейчас с ним работать немного проще, чем раньше, поскольку с возрастом он стал мягче. Да, Мануэла?
[М.Б.]: Ну, я знаю его не так долго, как ты, но по тому, что я вижу, Удо всегда остаётся Удо. Сидишь ты с ним на кухне, снимаешь клип или ещё что. Он всегда одинаковый. Всегда спокойный и классный.
- Мануэла, насколько отличалась работа с DATOG и c U.D.O.?
[М.Б.]: Она отличалась достаточно сильно по многим причинам. С U.D.O. мы работали над «We Are One», тогда фокус был на том, чтобы объединить тяжёлое звучание группы с оркестром – это был большой и амбициозный проект, состоящий из множества частей и обладающий чёткой концепцией. С DATOG атмосфера более расслабленная, и этот проект ощущается как что-то личное: старая компания друзей музыкантов собралась, чтобы писать музыку просто ради удовольствия. В воздухе витало сильное чувство ностальгии, ощущалась химия между всеми участниками, ведь многих из них объединяет долгая общая история. Быть частью этого – прекрасно, словно я присоединилась к семье, которой уже десятки лет и члены которой всё ещё не утратили искру и интерес к чему-то новому.
Продолжение читаем в Rockcor N1 (2026). Заказать журнал