Rockcor N4 (2026) – Интервью c Mortiis. Призрак бродит по Европе (короткая версия)

Норвежский артист MORTIIS на протяжении всей своей карьеры оставался фигурой, свободной от жанровых рамок и клише. От ранних дней в составе Emperor до создания множества собственных уникальных звуковых миров, Ховард Эллефсен двигался, неподвластный соблазну самоповтора. Его творческий путь – это серия «эпох», каждая из которых становилась не просто новым этапом, а переосмыслением самой сути художественного высказывания. Альбом «Ghosts of Europa» – новая веха на этом пути. Запись рождалась в длительном и непростом процессе, результатом которого стал масштабный и дистопичный звуковой ландшафт, в котором можно услышать как отголоски прошлого, так и нечто совершенно новое. Ховард‑МОРТИЙС поведал Роккору о своей новой работе и о том, почему смена творческих эпох для него – вещь совершенно необходимая.

‑ Добрый день, Мортийс! Поздравляю с долгожданным новым альбомом «Ghosts of Europa»!

- Спасибо! Да, пожалуй, он действительно долгожданный. В течение нескольких лет работа над ним то начиналась, то останавливалась… Поскольку я постоянно ездил в туры и занимался другими делами, то всё никак не мог его закончить, хотя начал работать ещё во времена ковида.

‑ Почему такое название? Почему именно «Призраки Европы»?

- Все об этом спрашивают! На самом деле у меня нет интересного ответа. Ктото думает, что это название с политическим подтекстом, но нет. Просто артистам периодически приходят в голову странные словосочетания, которые им нравятся, и это один из таких случаев. Мне показалось, что эти слова отлично звучат, они очень атмосферные. Вообще, некоторые фразы, которые стали текстами новых песен, сидели у меня в голове уже много лет, но ни в одной песне нет политического подтекста. Просто так совпало, что название оказалось созвучным с нынешней ситуацией. На самом же деле эти песни о том, как ты открываешь в себе и в других людях стороны, которые тебе не нравятся. Но это подано метафорически. Я люблю загадочную атмосферу, образность, а не прямое заявление. Слова «Призраки Европы» просто пришлись мне по душе, а если мне что-то нравится, то я это использую.

‑ Разная музыка создаёт разные пейзажи в воображении. К примеру, когда слушаешь блэк‑металл, зачастую можно представить, что ты находишься где‑то в холодном и мрачном лесу. А с каким пейзажем или местом ассоциируется у тебя «Ghosts Of Europa»?

- Когда я работал над этим альбомом, то начал замечать определённые паттерны, которые делали звучание достаточно угрюмым, бледным. На поверхности здесь – темы безнадёжности и потерянности, психологической сломленности и других подобных вещей. Когда я визуализирую всё это, мне видится странный неземной ландшафт, опустошённый, голый. Это же чувство отражено в обложке. Возможно, это всё происходит и не на Земле вовсе. Это может быть любое место во Вселенной, любое время. Меня завораживают вневременные, вечные места, которые располагаются непонятно где. Меня притягивает загадочность. А большего мне и не надо. Как я сказал, если меня что-то завораживает и пробуждает моё воображение, то этого мне достаточно для работы.

‑ Если верить пресс‑релизу, то этот альбом стал для тебя «творческим освобождением». Почему же ты был несвободен во время работы над предыдущим альбомом, но свободен сейчас?

- О, ну они всегда говорят одно, а на деле всё иначе (смеётся). Честно говоря, это скорее небольшая отсебятина людей, которые готовили прессрелиз, просто благодаря подобным словам он звучит круче. На самом деле, каждый раз, когда я выпускаю альбом, я им доволен. Иначе я бы этого не делал. И, безусловно, я очень горжусь новым альбомом. Помимо прочего, я построил студию во время работы над ним и впервые начал использовать аналоговые синтезаторы, которыми раньше совсем не умел пользоваться. Это непросто, нужно, по сути, знать специальный язык программирования, чтобы заставить их звучать, но оно того стоит, атмосфера, которую они создают, – просто потрясающая! Возможно, это можно назвать неким «освобождающим» моментом, поскольку я давно хотел это сделать, но всегда переживал, что не справлюсь с этими технологиями. Но вот я наконец решился, и всё получилось. Я очень рад, что научился пользоваться аналоговыми синтезаторами, секвенсорами и прочим старым оборудованием. Многие говорят, что плагины сейчас звучат точно так же, и я не собираюсь с этим спорить, возможно, так и есть, но плагины всё равно не дают мне те же ощущения, что даёт работа с настоящими физическими инструментами. Я, вероятно, звучу как задрот, но именно такое взаимодействие меня мотивирует и вдохновляет, и я почувствовал себя просто замечательно, когда наконец взялся за работу с аналоговой аппаратурой. Возможно, я говорил лейблу о своих чувствах по этому поводу, и именно это они имели в виду под «освобождением».

‑ Ты сказал, что построил студию во время работы над этим альбомом – в смысле прямо настоящую студию?

- Да, но это не какая-то суперпрофессиональная студия, просто студия, которая подходит под мои нужды. Я обложился оборудованием – оно расставлено вокруг в форме подковы, а я сижу в середине, словно лётчик в кабине! Конечно, я использую не только аналоговое оборудование, есть и современное, и я, конечно, использую компьютер, но чем больше я работал над этой записью, тем больше аналогового добра покупал. Но при таком подходе со временем ты неминуемо приобретаешь GAS – Gear Acquisition Syndrome [прим. автора – можно перевести как «синдром приобретения оборудования»], что немного схоже с проблемой коллекционеров пластинок – ты немного сходишь с ума и не понимаешь, когда стоит остановиться (смеётся). В общем, так я напокупал аппаратуры на целую студию. У меня была студия и раньше – простая домашняя студия, но через какое-то время это стало неудобно – дети постоянно лезли и начинали ныть, жена орала на меня через две комнаты (смеётся). Иметь семью – это замечательно, но, когда ты с ними, всё время уходит на них, и сосредоточиться на работе невозможно. Где-то 5 лет назад, во время ковида, у меня появилась возможность снять помещение в другой части города, где я живу, в индустриальной части Фредрикстада. Я сейчас живу и в Швеции, и в Норвегии, езжу туда-сюда, но студия у меня в Норвегии, прямо рядом со старым городом-фортом, туристической частью. В общем, я снял там небольшую комнату, в которой мог продуктивно работать, а через некоторое время перебрался в комнату побольше, в том же здании, буквально дальше по коридору. Уже несколько лет как я отделяю работу в студии от личной жизни.

Продолжение читаем в Rockcor N4 (2026). Заказать журнал