Rockcor N6 (2026) – Интервью PRO-PAIN (короткая версия
После одиннадцатилетнего перерыва PRO-PAIN вернулись с новым студийным альбомом «Stone Cold Anger». За это время произошло немало событий, в основном неслишком радостных: одним из самых трагических эпизодов стало жестокое нападение на лидера группы Гэри Мескила в Брюсселе в 2017 году, в результате которого музыкант получил серьёзные травмы и долго восстанавливался. За годы отсутствия нового материала успел измениться и состав PRO-PAIN: в группу вернулся гитарист Эрик Клингер, а его коллегой по гитарной линии стал Грэг ДиЧенца. При этом именно Клингер написал большую часть музыки для «Stone Cold Anger», во многом определив его более медленное и тяжёлое звучание. В разговоре с Гэри Мескилом мы обсудили его здоровье, новый альбом, последние изменения в составе, историю фирменной символики, работу группы с лейблами, нынешние отношения с бывшим гитаристом и некогда ключевым участником коллектива Томом Клинчуком, а также узнали, какой альбом PRO-PAIN Гэри считает наиболее недооценённым.
- Привет, Гэри! Наконец мы услышали новый альбом Pro-Pain! Поздравляю с релизом!
- Привет, Алексей! Спасибо!
- Поскольку альбом называется «Ледяная ярость», первый вопрос: если сравнить, что тебя злило раньше и что злит сейчас, – что поменялось?
- Не думаю, что что-то сильно поменялось в этом плане. И я не считаю, что мои переживания как-то сильно отличаются от переживаний обычных людей, не музыкантов. Отличие лишь в том, что у меня есть возможность выносить свои мысли на публику. Одна из таких вещей – это нынешний политический климат в мире. Он крайне неблагоприятен и постоянно заставляет нас ощущать чувство неудобства, неловкости. Люди вроде нас просто пытаются мирно жить свою жизнь, но постоянно случается какое[1]то дерьмо, в котором виноваты наши системы, наши политики – всё одно и то же. Из таких штук вырастают отличные хардкор-альбомы, но я бы предпочёл, чтобы всего этого не было. Мне бы хотелось, чтобы мир был более дружелюбным и простым, а не таким, из-за которого хочется писать злые альбомы.
- Как, по-твоему, есть ли «правильный» и «неправильный» способы для музыкантов говорить о политике?
- Нет, не думаю. Многие музыканты предпочитают оставаться в стороне от этих тем, и это абсолютно нормально. Просто я люблю музыку со смыслом, особенно когда это тяжёлая музыка, потому что для меня тяжесть в песнях – это не только тяжёлый звук. Это лишь половина. Тяжёлая музыка должна что-то значить. Звучание может быть не таким уж тяжёлым, но иногда самые тяжёлые песни - это те, у которых очень сильные тексты. Они могут быть политическими, могут быть какими-либо ещё – не так важно. Но когда встаёт вопрос «должны ли люди писать о политике?», я всегда говорю: каждому своё. Пусть каждый решает сам, тянет его или её на эти темы или, наоборот, хочется от них отдалиться. В конце концов, речь об искусстве.
- Предыдущий альбом, «Voice of Rebellion», вышел 11 лет назад, и чего только за это время не произошло… В 2017-м ты даже пережил покушение. Сколько времени понадобилось, чтобы восстановиться после такого и физически, и морально?
- Достаточно много. Видимо. я решил вернуться слишком рано, из-за чего у меня снова возникли проблемы со здоровьем. Я бы сказал, что сейчас я восстановился примерно на 90%. Я до сих пор ощущаю последствия случившегося, особенно в дождливую погоду или когда лечу на самолёте на большой высоте. Раны дают о себе знать. И ещё из-за того инцидента у меня начались проблемы с мозгом: была потеря кратковременной памяти и подобные вещи, и, скажу я тебе, это страшно. Ты что-то делаешь, прерываешься и совершенно забываешь, что ты вообще пытался сделать. Зато с долговременной памятью всё было в порядке. Вообще мозг – удивительная штука. Поразительно, как он сам себя восстанавливает… Вот уже достаточно долгое время я вовсе не испытываю проблем с памятью. И я счастлив, что хотя бы в этом плане стало лучше. Из-за той ситуации возникли задержки с написанием материала и остальной работой. А потом ещё и COVID отнял пару лет. И нам нужно было время, чтобы разобраться во всём. Это привело к паре изменений в составе. Знаешь, у нас всегда были отличные концертные лайн-апы, но когда дело касается творческого процесса, важно, чтобы в коллективе была соответствующая «химия». Конечно, альбом можно записать в любом составе, но когда вы работаете уже над 16м альбомом… он должен быть сделан правильно. Ну или можно не записывать его вовсе, ведь 15 альбомов вроде как вполне достаточно, верно? Можно было бы просто кататься по турам со старым материалом. Но у меня никогда не было подобных намерений, мне не хочется опираться на ностальгию. Мне нравится писать новую музыку, и в первую очередь мне нравится, когда я чувствую, что мы сами ей наслаждаемся. А уж дальше пусть её оценивают все остальные.
- Как тот инцидент изменил твои жизненные взгляды и приоритеты?
- Он не особо что-то изменил. Я считаю, что произойти может что угодно и когда угодно. Думаю, я просто стал жертвой обстоятельств, это могло случиться с каждым. Конечно, можно покопаться в этой ситуации поглубже, но я предпочитаю смотреть на это просто как на инцидент, который произошёл в моей жизни. Я рад, что сумел по большей части восстановиться, и просто двигаюсь дальше.
- Скрестим пальцы, чтобы это движение так и продолжалось! Ну а вдохновила ли тебя эта ситуация на какие-то из новых песен?
- Пожалуй, нет. Может, косвенно, но точно не намеренно. Я подходил к работе над этим альбомом точно так же, как подходил к работе над всеми остальными. Мы были весьма методичны. По сути, мы всегда пишем кучу риффов, складываем их вместе, распределяем по значениям BPM [прим. автора: Beats Per Minute / удары в минуту] и вешаем ярлычки, соответствующие их полезности. Где-то пишем, к примеру: «возможное интро/бридж», «подойдёт для припева», «подойдёт для куплета». Потом всё аранжируется, после чего я пишу тексты. Сначала я просто работаю над фразировкой, а затем уже добавляю слова.
- Как ты уже упомянул, в составе группы также произошло несколько изменений. Эрик Клингер вернулся в строй, верно? Каково это – снова играть с ним? Каким был его уход в 2007 году и как он снова оказался в Pro-Pain?
- Его уход стал для нас большой неожиданностью. Мы, честно говоря, не до конца понимали, почему он решил уйти. Я думаю, что дело было в огромном количестве концертов. Эрик всегда был одним из тех парней, которым туры даются непросто. Да, он готов ехать, но ему не нравится подолгу находиться вдали от дома. В конце концов, никто этого не любит. Это вполне понятно. В общем, мы всегда думали, что именно это и стало причиной его ухода, и в этом не было ничего страшного. И вот летом 2024 года нам понадобился ритм-гитарист на несколько концертов в рамках тура. На тот момент ритм-гитаристом у нас был Мэтт Шеридан, но у него возникли проблемы с визой в Европе, и ему пришлось уехать на 90 дней. Это было внезапно, всё произошло буквально за пару недель до начала тура. Я подумал: «Хорошо, мы можем выступить втроём». Это рабочий вариант, но мне он всё же не очень нравится, потому что в таком случае ты даёшь людям меньше, чем стоит, хотя когда-то мы сами начинали как трио. Мы рассмотрели разные варианты, и я подумал: «Ну, Эрик живёт в Бельгии, а это для нас практически второй дом. Мы там репетируем, там же находятся другие участники нашей команды… Почему бы не узнать, свободен ли Эрик Клингер? Может быть, он сможет сыграть с нами несколько концертов». И всё действительно отлично получилось. Он приехал, мы сыграли эти несколько концертов, и та старая химия практически мгновенно вернулась. А потом именно он предложил нам снова взять его в группу на постоянной основе. Разумеется, мы устроили голосование. И если бы решение не было единогласным, я бы на это не пошёл, потому что когда кто-то в группе не согласен, это не сработает, понимаешь? Но тут всё было единогласно. Так что да, Эрик Клингер снова стал постоянным участником группы, и это здорово. Для меня это во многом возвращение той старой атмосферы. Кроме того, он примерно моего возраста, и психологически мне немного комфортнее ездить в туры с ним, чем с музыкантами, которые значительно младше меня. Хотя и это в целом нормально. Просто мне всегда казалось немного странным, когда в группе есть один человек, который старше всех остальных на несколько десятков лет. Так что сейчас всё хорошо, и все прекрасно ладят друг с другом. В Pro-Pain у нас в большинстве составов вообще всегда были хорошие отношения, так что каких-то серьёзных конфликтов не возникало. Возможно, разве что иногда что-то случалось в девяностых, но с того времени всё стало довольно спокойно.
Продолжение читаем в Rockcor N6 (2026). Заказать журнал