Rockcor N2 (2025) – Интервью. Grave Digger -Ягодка опять (короткая версия)

GRAVE DIGGER – коллектив, который не нуждается в представлении. Эти заслуженные работники хэви-металлической промышленности регулярно выпускают новые альбомы и появляются на страницах Роккора (в прошлый раз наш материал был приурочен к выходу пластинки “Symbol of Eternity”). В 2025-м группе исполняется 45 лет. Насколько группа – “ягодка опять”, пускай слушатели судят по новому альбому “Bone Collector”, а мы представляем актуальное интервью с Крисом Больтендалем, которое раскрывает некоторые факты о ранних днях Диггеров, о недавно выпущенном сборнике редких вещей “The Forgotten Years”, об обновлении состава, кумирах Криса, его джинсовой безрукавке с нашивками, концертах, ну и, само собой, о свежем полноформатнике...

- Привет, Крис! У тебя ведь недавно был день рождения, верно? С прошедшим!
- Привет! Да, был на прошлой неделе, спасибо тебе большое!

- Как ты провёл этот день? Сильно отмечал?
- Нет-нет, парень, я уже слишком стар! (смеётся) Мы обычно просто собираемся семьёй, и этого достаточно.

- В этом году у Grave Digger тоже есть, что отметить, – сорокапятилетие. Как ты воспринимал эту группу, когда вы с Петером Массоном только начинали? Было ли это для тебя серьёзным делом с самого начала или скорее развлечением?
- Это было развлечением, из которого выросла настоящая группа, которая в итоге стала проектом длиною в жизнь. Когда мы начинали в 1980х, мы думали, что к 30 все будем мертвы. Потом, в 30, нам казалось, что мы все умрём к 40. В 38 я бросил пить и курить, и сейчас мне 63. Это большой срок, и в моей карьере были как взлёты, так и падения, но в конце концов это всё делает меня тем человеком, который я есть сегодня. Я – везучий парень, и сейчас я получаю гораздо больше удовольствия от исполнения хэвиметалла, чем 40 лет назад. Люди постоянно спрашивают, где я беру энергию. И я говорю: “Если у вас есть возможность делать то, что вы любите, то у вас всегда будет энергия для этого”.

- Как группа работала, репетировала в те ранние дни, ещё до записи первого альбома?
- В старые дни было как-то так: отправляемся на заправку, закупаемся пивом, так что у каждого под мышкой по упаковке с шестью банками, а в кармане – травка. Двигаем в зал для репетиций, начинаем пить и курить, играем песен пять, опять пьём, потом кто-нибудь говорит: “О, ты придумал новый рифф?” – “Да, давай назовём его “Heavy Metal Breakdown.”” – “Хорошая идея, чувак, давай сделаем из него песню!” Вот так мы писали песни и репетировали в прошлом (смеётся). Сейчас всё более серьёзно.

- А ты чем-то ещё занимался параллельно музыке? Работал, учился?
- Нет, я был полностью погружён в это дело.

- Что твои родители думали обо всём этом?
- Мои родители всегда меня поддерживали, хотя им и не нравилось то, чем я занимался. Я много ругался с ними, особенно когда начал отращивать волосы. Они не приняли по-настоящему то, что я делал, но всё равно оказали мне очень большую поддержку. Моя мать умерла 12 лет назад, но отец жив, ему 96, и за последние 10 лет он побывал на нескольких наших концертах. Он всегда гордится, когда в местной газете в родном городке что-то пишут про его сына. Так что я думаю, что после всех этих лет он всё же примирился с моим занятием.

- Думал ли ты, куда податься, если с музыкой не сложится? Или это было для тебя единственным вариантом?
- Это было для меня всем, музыка – абсолютная вещь для меня. Сейчас у меня есть список приоритетов: семья, музыка, затем – большой пробел, и где-то далеко внизу – другие вещи, которые мне нравятся. Семья и музыка – это моя жизнь.

- Первый контракт Grave Digger заключили с лейблом Noise Records. Как ты считаешь, для группы в нём было больше хорошего или плохого?
- Мы никогда не думали об этом. У нас был контракт с лейблом, значит, мы были звёздами! Никто не думал о деньгах, они были где-то на втором плане, на первом были более важные вопросы: что мы теперь можем делать, когда у нас есть контракт? Трахаться с девчонками, пить пиво на халяву? (смеётся) Мы были молоды и наслаждались каждой минутой. Но, как оказалось в итоге, сделка с Noise была дерьмовой, и мы так и не смогли вернуть себе права, так что можно сказать, что мы продали душу за рок’н’ролл. Сейчас я всегда слежу за тем, что происходит с моими правами. С Noise мы перешли на Sanctuary, с Sanctuary – на BMG, с BMG – на Sony, с Sony – обратно на BMG UK… В итоге всё сводится к тому, что твоё творчество продают на рынке, как какие-то яблоки или корнеплоды (смеётся).

- То есть у тебя не осталось прав на “Heavy Metal Breakdown” и другие альбомы, выпущенные на Noise?
- Нет, не осталось. Но мы смогли вернуть права на альбомы, которые издавались на Nuclear Blast.

- В 2023 году вышел сборник “The Forgotten Years” с материалом конца 1980-х – начала 1990-х, когда Grave Digger временно взяли имя Hawaii. Как появился этот релиз?
- Ко мне обратился с предложением один парень с Нидерландского лейбла Vic Records. Мы обо всём договорились, всё сделали, и он выпустил этот альбом. Потом я написал ему: “Можешь прислать мне CD или винил?” И он просто перестал мне отвечать! (смеётся) Не знаю, о чём все эти ребята думают… В общем, он заплатил мне и Уве Лулису и тут же растворился в воздухе. Больше я на подобные перевыпуски не соглашусь.

- То есть ты особо не вовлекался в работу над этим сборником?
- Да нет, я был вовлечён, я даже обложку сделал. Но стоило мне попросить прислать копию альбома, как чувак пропал.

- Видимо, придётся тебе его за свои кровные покупать.
- Похоже да, придётся купить у него мой же альбом.

- Была ли проделана какая-то дополнительная работа над этими записями – пересведение, ремастеринг?
- Нет, ничего такого не делалось.

- Не было ли проблем из-за того, что этот сборник вышел на стороннем лейбле?
- У меня проблем не было, у Уве Лулиса тоже, я с ним это предварительно обсудил. Но больше я не стану делать подобные вещи. Если они перестают отвечать и не хотят банально прислать мне CD, я не вижу смысла работать с такими людьми.

- Да, можно понять. Но я скорее имел в виду, не было ли конфликта из-за того, что Grave Digger сейчас подписаны на RPM ROAR, а выпустили этот сборник на Vic Records?
- Нет, у них нет прав на старые песни, так что проблем с этим не возникло.

- На днях выходит ваш новый студийный альбом “Bone Collector”, записанный в обновлённом составе: место Акселя Ритта занял Тобиас Керстинг, который также является гитаристом в твоём проекте Steelhammer. Во-первых: почему у вас разошлись пути с Акселем?
- Бывает, что после долгого времени ты чувствуешь, что поток творчества иссякает, и после “Symbol Of Eternity” я почувствовал, что от этого парня я не дождусь больше ничего нового, а постоянно “освежать” старые идеи – это не то, как мне хочется работать. Так что я расстался с ним, и к группе присоединился Тобиас Керстинг. Знаешь, на самом деле я думаю, что Аксель никогда не был хэви-металл-гитаристом, его корни в другой музыке, он пришёл из хард-рока, и если ты послушаешь его новый проект, то услышишь, какая музыка у него любимая: ему ближе этот “позер-рок”, глэм-рок 1980-х, 1990-х, а не хэви-металл. Тобиас – это абсолютно противоположный случай, он варится в теме олдскульного металла, он любит Running Wild, Rage, Grave Digger. И когда я спрашиваю: “Можешь, пожалуйста, написать мне олдскульный рифф?”, он берёт и пишет олдскульный рифф. Я думаю, это идеальная комбинация, и я надеюсь, что впереди нас ждут несколько лет совместной работы и новые альбомы.

- В общем, Тобиас оказался на своём месте.
- Да, в прошлом году мы были на 70000 Tons Of Metal, и на их лайнере в колонках весь день играл металл, и всякий раз, когда мы садились с Тоби, мы спрашивали его: “Тоби, что это за группа?” – “А, ну это те-то, такая-то песня с альбома такого-то года”. Он как ходячая энциклопедия, знает кучу группу, о которых я никогда не слышал.

Продолжение читаем в Rockcor N2 (2025). Заказать журнал